Набережные Челны, ...
Экспресс-новости
Реклама
Последние комментарии
Реклама

Жизнь на волоске

Надежда Бельцова

О поездке с парашютистом и худеньким очкариком

Несколько раз я путешествовала с Томом. Это восемнадцатилетний мальчик, который учится в По на подготовительных курсах для поступления в школу коммерции. Родители его живут в Бордо, поэтому он каждые выходные возвращается домой и заодно берет попутчиков. Цену за проезд Том назначает совсем маленькую, зато сажает по три пассажира на заднее сиденье.

 

Два раза подряд на этом заднем сиденье, придавив соседей справа и слева, оказывается Матьё-парашютист. В его жизни наблюдается период затишья между командировками в горячие точки, и он проводит свой отпуск то в деревне у родителей, то у своей девушки в Бордо.

 

Хотя я подхожу без опоздания, машина уже битком набита. Тем не менее, Матье уступает мне место возле окна, а сам с трудом размещается в середине заднего сиденья.

 

По левую его руку оказываюсь я, по правую — одноклассник Тома, худенький очкарик, который после бурных выходных медленно приходит в себя, съежившись в углу и иногда тихонько посвистывая во сне.

 

— Так ты десантник? — восторженно расспрашивает Том. — Вот это удача! Я один раз прыгал с парашютом — незабываемые ощущения! А ты этим каждый день занимаешься, еще и деньги тебе за это платят.

 

— Оно, конечно, так, — скромно улыбается Матьё. — Но все-таки наша работа совсем не похожа на любительские прыжки. Разница в том, что у нас нет такого понятия, как время свободного падения. Мы сразу раскрываем парашют. Поэтому ощущения совсем не те, которые ты себе представляешь.

 

— У меня один друг в армию собирается, так он целыми днями тренируется. Говорит, к вам туда сложно попасть. Нужна безупречная физическая подготовка, французское гражданство, отсутствие судимостей…

 

— Про физическую подготовку все верно. Нужно доказать, что ты готов работать на износ. У меня-то с этим проблем никаких, я до армии играл в регби. И да, они, прежде чем тебя взять, проверяют твою историю судимостей…

 

— Если хоть одна судимость — все, путь в армию закрыт?

 

— Ммм, нет, не закрыт, — отвечает Матьё, и видно, что ему неловко. — У меня была одна судимость, но в армию все-таки взяли.

 

— Что же ты такого натворил?

 

— Да так… ввязался в одну драку по глупости. Отрицать, конечно, не буду, сам виноват. Дело было на дискотеке. Танцую я, значит, со своей девушкой, и тут один парень ко мне подходит и прямо липнет. Я спокойно отхожу в сторону, танцую дальше, а он опять ко мне подходит, как будто нечаянно. Тут я ему говорю: отстань, мол. А он — нет, как нарочно, не отходит от меня. Я тогда серьезно разозлился и в довольно оскорбительных выражениях… в общем, попросил его уйти. Он вроде бы исчез на некоторое время, но потом подходит снова ко мне и требует, чтобы я вышел с ним на задний двор. Я не хотел с ним идти, но он настаивал. Ну хорошо, вышли мы с ним, и он у меня стал требовать, чтобы я перед ним извинился. Естественно, я этого делать не собирался. Я его предупреждал, что если он не отстанет, то я его уложу. Но он был как заведенный. Долго мы с ним беседовали, минут сорок, честное слово. В конце концов я ему говорю: «Считаю до трех, если не исчезнешь отсюда, пеняй на себя». Он не исчез. Я его ударил, он, конечно, сразу рухнул на землю. Тут, как назло, откуда-то взялись свидетели, все показания были против меня. Ну и вот — судимость плюс восемь тысяч евро штраф.

 

— Восемь тысяч!

 

— Да, — горестно подтверждает Матьё. — Если бы у меня был второй шанс пережить эту историю с самого начала, я бы ни за что не дрался. И тебе говорю, — обращается он к Тому, — даже если это дело твоей чести, даже если тебя унижают перед твоей девушкой, ни за что не наступай на те же грабли, что и я! Никому ты ничего не докажешь, только тебе же хуже будет.

 

— Том только что упомянул французское гражданство. Это что, правда, что иностранцев в армию не берут? — спрашиваю я, почувствовав близкую мне тему.

 

— Брать-то берут, но только в иностранный легион. И это совсем отдельная песня! Легион — это как секта. Там из людей делают зомби, эдаких диких зверей, которых выпускают только тогда, когда уже ясно, что никакие переговоры не помогут. Мы с ними почти не соприкасаемся, но из того, что я знаю о легионерах, складывается ощущение, что они как бы даже перестают быть людьми. Легион для них — все: и семья, и работа, и смысл жизни. Их среда гораздо жестче нашей. Например, я знаю, что когда нужно провести очень сложную и быструю операцию, требующую максимальной концентрации в течение нескольких дней сряду, то применяется такая практика: легионерам — участникам операции — вкалывают лошадиную дозу адреналина куда-то в область шеи, и они после этой инъекции становятся вроде как сверхчеловеками на несколько суток: не спят, не едят, все чувства обострены. Только не все выживают после такой прививки.

 

— Вот ты рассказываешь про легионеров, — замечаю я, — но ведь в действительности ты и сам — мясо. Ты отдал государству свою свободу, свое право принимать самостоятельные решения, распоряжаться своей жизнью. Что тебя заставило прийти к этому?

 

— Но ведь это же цена борьбы за правое дело, иначе нельзя! Если хочешь знать, раньше я был компаньономкаменщиком. Мне сперва очень нравилась эта работа, но потом она… потеряла смысл, что ли.

 

— Как так?

 

— Ну я как бы перестал понимать, зачем я работаю. Какова цель у всего этого. Кладу я кирпичи, кладу, а дальше что? Ради чего я работаю? Какие идеалы защищаю? Такой философский вопрос встал передо мной. Мне захотелось заниматься чем-то настоящим, решать какие-то реальные проблемы, отстаивать истинные ценности. Бороться за правое дело. Поэтому я и пошел в армию — искать смысл.

 

— Ну и как, нашел?

 

— Поначалу мне показалось, что да. Мы же как бы несем знамена демократии, воюем против терроризма. За свободу, равенство, братство, все такое. Но теперь, когда я уже послужил пару лет и потерял на войне нескольких друзей, я понимаю, что все это бред. Нет никакого смысла в этой резне, одна политика. Сплошное лицемерие. Причем до нас, до простых солдат, всем этим политиканам нет ни малейшего дела. Мы — просто пушечное мясо, и все. Поэтому я теперь хочу бросить службу и опять вернуться к нормальной жизни, стены класть, семью завести.

 

— Так ты уже ушел из армии?

 

— К сожалению, пока нет. В следующем месяце меня снова отправляют в горячую точку на девяносто дней. Отказаться нет возможности. Но уж это-то будет точно моя последняя командировка. Потом начну новую жизнь.

 

— Представляю, какое это тяжелое испытание для твоих близких! Бедные родители, наверное, так переживают. И девушка тоже.

 

— Она еще не знает. У меня не хватает духу ей об этом сообщить.

 

— Не знает?! — ужасаются все.

 

— Это очень плохо! — протестует Том. — Надо обязательно ей сказать, что ты уезжаешь. Все равно ведь она рано или поздно об этом узнает. Так у нее хотя бы будет время морально подготовиться к твоему отъезду.

 

Матьё ерзает на сиденье.

 

— Думаете, стоит?

 

Все разом уверяют, что неприятную новость нужно во что бы то ни стало сообщить.

 

— Ну, была — не была. Отправляю ей сообщение, — говорит Матьё и набирает текст на своем телефоне. — Я думаю, она меня возненавидит.

 

На несколько минут в машине зависает напряженная тишина ожидания.

 

Наконец раздается облегченный вздох Матьё.

 

— Ответила!

 

— Что говорит?

 

— Говорит, что сама уже давно об этом догадалась. Злится, конечно. Еще бы: три месяца без секса! Но она будет меня ждать.

 

«Удивительный народ — француженки! — удивляюсь я про себя. — Другая бы рыдала ночами в подушку, что ее возлюбленный, может, загнется где-нибудь на Ближнем Востоке, а она — о, нравы! — просто злится».

 

Матьё десантировался в деревне Морлаас, километрах в двадцати от По.

 

— Ну и в дыре же он живет, — внезапно очнувшись от глубокого сна, говорит очкарик.

 

— Кто?

 

— Этот боров.

 

Очкарик снова съеживается и засыпает.

 

Больше о Матьё у меня никаких вестей. Вернулся ли он живым из последней командировки? Смог ли начать новую жизнь, как мечтал? Если когда-нибудь еще раз его встречу, обязательно обо всем расспрошу.

Поделиться:
Реклама
Комментарии (0)
Главное
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Топ-5
Актуальное видео
  • 31 марта 2020 - 15:19
    25 лет со дня образования Государственного жилищного фонда при Президенте Республики Татарстан
Фотогалерея
  • Пожар в Арарате
  • Масленица-2019
  • Фестиваль цветов - 2018
  • День строителя - 2018
  • "Сабантуй - 2018"
  • "Бессмертный полк" 2018
  • День Победы 2018
  • Первомай
  • Субботник - 2018
  • Панихида по погибшим в Кемерово
Реклама
Новости партнеров
  • 17 марта 2020 - 08:00
    30 лет успеха ТАТПРОФ в 20 интересных фактах
    Компания АО «ТАТПРОФ» в этом году отмечает свой 30-летний юбилей. За это время предприятие стало настоящей гордостью города, республики, страны. Завод занял лидирующие позиции на рынке алюминиевой экструзии, разработал собственную архитектурную систему светопрозрачных конструкций, завоевал рынок сельскохозяйственных комплексов для выращивания шампиньонов.
    0
Блоги
  • 30 марта 2020 - 11:10
    О звездах
    Разговор с Пьером
    Надежда Бельцова
    0
Опрос
  • 27 марта 2020 - 13:46
    Чем вы займетесь в дополнительную нерабочую неделю?
Реклама