18+
Набережные Челны,

Экспресс-новости

Последние комментарии

Подписка

Ежедневные новости г. Наб. Челны от Челнинских известий

Город и горожане

Челнинка родилась и выжила в концлагере Освенцим

Челнинка родилась и выжила в концлагере Освенцим

«Австрия, город Зальцбург, 1943 год» – так в паспорте бывшей работницы Челныводоканала Светланы Тришиной вписаны место и год ее рождения. Хотя родилась она в Польше - в концлагере Освенцим, а в Зальцбурге узникам оформляли документы. Выжила девочка чудом благодаря матери, которая, укутав ее в тряпье, не спускала с рук и согревала на своей груди. Им обеим была уготовлена газовая камера, но вышел приказ сохранить детей как рабов и доноров для немецкого рейха.

«С мамой жили, как две свечки на ветру…»

Годы не властны над Светланой Тришиной – в свои 70 с небольшим она по-прежнему красивая и энергичная блондинка с большими ярко-голубыми глазами. Вот только болезни стали чаще цепляться, и приходится обращаться к врачам. В 2001 году она похоронила маму – Варвару Иосифовну, с которой никогда не расставалась. До последних дней жизни пожилая женщина хранила в памяти подробности страшных лет войны, но об ужасах концлагеря редко рассказывала своей ненаглядной Светочке – не хотела, видно, ее пугать.

- Мама для меня была преданной подругой, советчицей, наставницей. Научила всем азам своей профессии электрика, – рассказывает Светлана Васильевна. – Мы с ней жили, как две свечки на ветру: столько проблем наваливалось на наши женские плечи, как вспомню, так вздрогну. У нее был сильный характер, с детства трудности закалили, и я за ней была, как за каменной стеной. Всегда помнила – я перед ней в неоплатном долгу: в концлагере, в настоящем аду, она сберегла меня, да и потом в мирной жизни растила одна. Такое не каждому под силу!

Особенно тяжело пришлось Тришиным после возвращения из концлагеря. Пребывание за колючей проволокой им еще долго аукалось.

– Маму на работу не брали, а на меня злые люди показывали пальцем и шипели: «Немка!», – вспоминая, Светлана Васильевна с трудом сдерживает слезы. – Из-за этого у меня в школе и во дворе не было подруг, я чувствовала себя изгоем, меня не приняли в пионеры, комсомол, партию. Было стыдно и обидно. Маму из-за лагерного номера на руке тоже нередко оскорбляли, напоминая о незаживающей ране в ее сердце.

Из детских воспоминаний Светлане Васильевне особо запомнилось, как по ночам мать (они спали на одной кровати) вдруг начинала плакать и крепко сжимать ее в своих объятиях. Говорила, что ей постоянно снится страшный сон: они в концлагере, их окружили фашисты с автоматами в руках и хотят вырвать из ее рук дочь.

Когда Светлана, после развода с мужем, ради квартиры в 1976 году решила ехать на стройку в Набережные Челны, мать ее поддержала. В городе Торезе Донецкой области в то время им ничего не светило: жили в служебной квартире. Энергичная Варвара Иосифовна и в Челнах без дела не сидела: работала вахтером в камазовском общежитии, помогала присматривать за внуком. Светлана, устроившись в управление главного энергетика КАМАЗа (позже - Челныводоканал), с нуля начала новую жизнь. Событием для семьи стал ордер на долгожданную двухкомнатную квартиру.

А вот удостоверение узника концлагеря Светлане выдали лишь в 1996 году. До этого более 50 лет она считалась гражданкой РСФСР, родившейся за границей. Дело в том, что для подтверждения места рождения нужен был живой свидетель, находившийся с матерью в концлагере. Такого нашли спустя годы в украинском городе Ровеньки – подтверждение прислала тетя Дора, Дорида Семеновна. Так, хоть и очень поздно, но все же установилась истина.

Бывшая заключенная с номером 44369: «Я так хочу жить!»

Пережитые страдания не прошли для мамы бесследно: в последние годы жизни она тяжело болела и не вставала с кровати, – вспоминает Светлана Тришина. – Помню, как в день ее смерти у нее в очередной раз подскочило давление, приехала «скорая», и мама спросила молодого врача: «Сынок, почему лекарства мне не помогают?» Он ответил, что от старости нет лекарств, быстро собрал чемоданчик и ушел. Я плакала на кухне, вдруг слышу, как мама говорит по телефону: «Это «скорая?» Помогите мне, я так хочу жить!» – это были ее последние слова, она умерла с трубкой в руке.

Варвара Иосифовна рано повзрослела – после смерти матери ее сестры вышли замуж, отец женился, и мачехе лишний рот был не нужен. В 15 лет девочка-подросток уехала из дома в другой город, где работала на шахте и училась на электрика. Затем попала в город Ровеньки. В выходной день, 22 июня 1941 года, собираясь на танцы, успела сделать завивку, ставшую для нее последней в мирной жизни. Потом, как и все, рыла окопы, участвовала в сельхозработах. В июле 1942 года немцы оккупировали Ворошиловградскую область. Они насильно загружали жителей в вагоны для скота и отправляли в Германию. Во время облавы в руки к врагам попалась и Варвара. Люди ехали стоя, навытяжку – ни сесть, ни лечь было невозможно. Многие умерли в пути от жажды и голода, их трупы сбрасывали через двери вагона. По прибытии в Зальцбург пленных «рассортировали», и Варвара попала в прислуги в зажиточный дом.

– Она могла бы, как другие, отсидеться, но из-за своего характера недолго там пробыла, – рассказывает Светлана Васильевна. – 12-летний хозяйский сын часто оскорблял маму. Когда он назвал ее «русской свиньей», она не выдержала – отлупила обидчика, да еще и вываляла его в грязи.

Дерзкую 22-летнюю девушку сдали в гестапо, оттуда через три месяца направили в Польшу, в концлагерь Освенцим. Там ей на левую руку накололи лагерный номер 44369, побрили наголо и выдали полосатый халат.

Дочку назвала Светланой, в честь дочери Сталина

Фото 1944 года. Свете всего год.

Уже в лагере Варвара с ужасом поняла, что беременна. Случайная встреча в Зальцбурге, до «рассортировки» в лагерь, с русским пленным Василием завершилась единственным свиданием. Его она знала по работе в довоенное время в ровеньском шахтоуправлении, встречались в цехе. Отца своей малышки она никогда больше не видела. Чудо, что в условиях концлагеря женщина смогла выносить и родить вполне здорового ребенка.

– Мама не скрывала, что хотела всячески избавиться от плода, – делится Светлана Васильевна. – На опухших ногах ходила на работу – расчищала территорию лагеря, перетаскивала тяжеленные булыжники, даже специально прыгала с высоты. Не помогло. Мама не раз говорила, что я спасла нам обеим жизнь, ведь из Освенцима был один путь – в газовую камеру. Но неожиданно вышел приказ Гитлера освободить беременных женщин и новорожденных детей для Третьего рейха. Ходили слухи, что фашисты собирались проводить над ними различные опыты.

Так, Варвара вместе с другими 49 женщинами, беременными или с маленькими детьми, была переведена в отдельный барак. Спустя несколько дней, в сентябре 1943 года, на свет появилась девочка. Мать берегла ее, как могла, согревала на груди, кормила тем, что сама ела, – разжеванной брюквой через тряпочку.

– Светланой она меня назвала в честь дочери Сталина, – впервые за время нашего разговора улыбнулась Светлана Васильевна. – Когда она об этом говорила уже после войны, все почему-то улыбались.

После приказа в скором времени женщин в бараке переодели, дали подписать бумагу о неразглашении тайны их места пребывания, потому что из Освенцима никто еще живым не возвращался, и отправили в Зальцбург – на работу к новым хозяевам. Здесь детей забрали в специальный детский сад с немецкими воспитателями, куда мамам разрешалось приходить лишь по воскресеньям.

Добрые люди собрали Светлане чемодан вещей

Только в мае 1945 года американские солдаты освободили женщин из плена. Но до возвращения в СССР им пришлось еще год жить в Конфенбурге, ждать, когда пройдет жесткая фильтрация и будут готовы документы. Простые люди подкармливали молодую маму и ее дочку, а для Светы собрали чемодан детских вещей.

Почти месяц Варвара с дочкой добиралась до дома.

– Страшно мне было слушать мамин рассказ, как по дороге некоторые женщины, мечтая начать жизнь с чистого листа, выбрасывали своих детей из окна поезда, – говорит Светлана Тришина. – Дома мою маму с трехлетним ребенком, конечно, никто не ждал, даже родные сестры отказали в крыше над головой. Хотя, как она вспоминала, большой интерес у родни вызвал чемодан – думали, в нем заморские наряды.

Варваре пришлось самостоятельно искать жилье, работу и пропитание. Она справилась: у нее был боевой характер, и она часто говорила: «Я прошла Освенцим и ничего не боюсь!».

В Зальцбурге проплакала три часа

В Зальцбурге, навсегда вписанном в ее паспорт, Светлана Тришина побыла лишь три часа.

Долгие годы Светлана Тришина жила мечтой – побывать в Зальцбурге. Но поехать прямиком в Австрию для нее, пенсионерки, было дорого, да к тому же в документах надо указать спонсора поездки. К счастью, в прошлом году подвернулся вариант - она купила путевку на лечение в санаторий Чехии. А оттуда на автобусе добралась до Зальцбурга.

– В городе я была лишь часа три и никак не могла успокоиться, все плакала от нахлынувших чувств, воспоминаний мамы, – рассказывает Светлана Васильевна. – Экскурсовод Алла даже замечание мне сделала: я мешаю ей вести экскурсию. Когда же позже подробнее расспросила, в чем дело, то ахнула – 26 лет она ездит по городу с туристами со всего мира, но впервые увидела человека, родившегося и выжившего в концлагере. По пути я забежала в магазин за сувенирами, пыталась с помощью мужчины, говорившего по-русски, объяснить молодой продавщице, кто я и откуда, но она была безучастна к моей судьбе, ей было все равно… Сейчас часто смотрю фотографии, сделанные в Зальцбурге, и каждый раз плачу, вспоминая о горькой судьбе мамы. Хочу еще раз съездить. Не знаю, как объяснить, но меня тянет туда, где мама дала мне жизнь, где я чудом выжила…

 

P. S. В Набережных Челнах сейчас проживает 56 бывших несовершеннолетних узников фашистских концлагерей.

 

 

 

Подписывайтесь на наши сообщества в ВКонтакте, Telegram, Одноклассники.

 

 



Следите за самым важным и интересным в Telegram-канале Татмедиа


Комментарии (5)

Главное

Топ-5

Актуальное видео

Опрос

  • Как вы спасаетесь от жары?