Как работать с трудным начальником: психиатр о природе самодурства

Внутри корпоративной культуры слагают легенды и анекдоты о начальниках-тиранах, терроризирующих подчиненных. Суровые руководители сегодня – феномен, который выходит за рамки простого «дурного нрава». «Челнинские известия» обсудили причины подобного поведения с врачом-психиатром, психотерапевтом, наркологом Андреем Данилиным. Специалист объяснил, действительно ли успех любит троечников, есть ли разница между мужской и женской «тиранией» на рабочем месте и как с представителями старой закалки живется зумерам.     

– Как психиатрия определяет «успех»?

– Психиатрия не оперирует термином «успех». Вместо общего понятия используются две измеримые вещи: внешняя результативность, выраженная в достижениях и статусе, и внутренняя адаптация, т. е. удовлетворенность качеством жизни и стрессоустойчивость.

С точки зрения специальности «успешный» – не тот, у кого много достижений, а тот, у кого достижения не разрушили психику. Можно иметь высокие достижения, но не ощущать собственное благополучие и иметь высокий уровень дистресса (вредный чрезмерный стресс, истощающий организм).

– Какие общие факторы родом из детства объединяют людей, достигших успехов?

– Исследования по изучению «достигаторства» («achievment-striving») выделяют следующие факторы:
– условная любовь: ценили за результат, а не саму личность ребенка;
– ранняя роль взрослого: ребенок рано стал «маленьким взрослым», так как нес ответственность, заботился, спасал;

– хроническая нестабильность среды: успех становится способом получить предсказуемость, это про ориентацию на контроль; если быть точнее – иллюзию контроля.

Отмечу, что многие «сильные личности» выросли не из силы, а из режима выживания. Отлично подойдет афоризм арабского мыслителя Ибн Хальдуна: «Трудные времена рождают сильных людей, сильные люди создают хорошие времена, хорошие времена рождают слабых людей, а слабые люди создают трудные времена».

– Какие качества свойственны успешным людям?

– Психологические исследования показывают, что люди, сильно ориентированные на успех, часто обладают специфическим набором черт. Их основной двигатель – высокая активность, связанная с выраженной реакцией на вознаграждение и успех. Однако это нередко сочетается с низкой устойчивостью к неудачам и неопределенности: такие люди плохо переносят ожидание или неясность ситуации, из-за чего стремятся полностью контролировать все процессы. Например, в биографии Илона Маска описывается это состояние: при успехе – экспансивность, экстремальные темпы работы, мгновенные решения; при неудачах – импульсивные твиты, резкие заявления, отмена проектов.

Таким начальникам свойственен жесткий перфекционизм – уверенность, что они обязаны быть лучшими и соответствовать крайне высоким, часто внешним стандартам. Это тесно связано с высоким самоконтролем, стремлением управлять всеми обстоятельствами, а также с «ритуалами» в действиях и навязчивыми мыслями о достижениях.

Внутри этот комплекс часто подпитывается повышенной тревожностью, которая парадоксальным образом маскируется показной гиперкомпетентностью в ряде профильных вопросов и активностью. Эти люди проявляют высокий самоконтроль, но обладают сниженной эмоциональной гибкостью, что затрудняет адаптацию к неожиданностям. Также им свойственно стремление доминировать в социальных контактах.

Статистически, в этом профиле чаще встречаются нарциссические черты (эгоцентризм, потребность в восхищении) и особенности, схожие с тревожными, избегающими или обсессивно-компульсивными проявлениями. Но крайне важно отметить, что это не означает наличия клинических расстройств личности. Эти усиленные черты характера в определенном сочетании могут как способствовать выдающимся результатам, так и вызывать значительный психологический дискомфорт.

– Говорят, успешными становятся троечники…

– Не потому, что «троечники гениальны», причины другие. Отличники играют в «правильность», им нужно не просто получить оценку, она должна быть самой высшей; а троечники более адаптивны. Именно адаптивность предсказывает предпринимательские и лидерские навыки; у троечников выше толерантность к провалу – они не считают ошибку концом света. Но это поверхностная связь. Успех – сложная многокомпонентная траектория, и академические баллы предсказывают её слабо.

– Какова психологическая цена успеха?

– Чаще всего это может быть выражено хроническим стрессом, эмоциональной тупостью (снижением эмоциональных реакций и чувствительности) как инструментом адаптации. Отсюда дефицит эмоциональной близости. Отдельно отмечу нарушенный сон и высокую соматизацию стресса – проявление эмоциональных переживаний в форме телесного дискомфорта; сужение социальных связей и повышенный риск выгорания.

– Действительно ли успешные руководители чаще склонны проявлять агрессию?

– Не успех делает людей более агрессивными, а набор стратегий, которые к нему приводят: доминантность, низкая терпимость к неопределенности, ориентация на результат любой ценой. Из-за выраженного давления среды проявляется раздражительность, ощущение всевластия как следствие снижения эмпатии, что подтверждено нейробиологическими исследованиями. В эту же копилку  хронический стресс. Это не обязательное качество, но частый побочный эффект постоянного конкурентного давления и высокой ответственности.

– Насколько выражение «Власть развращает» справедливо в данном контексте?

– Власть снижает эмпатичность, так как снижение способности к сопереживанию позволяет экономить энергию, повышает импульсивность и проявления социального доминирования. Это нейробиологический эффект. Власть усиливает то, что уже было заложено. Например, если склонность к импульсивности есть, то власть сделает ее ярче; если человек эмоционально зрелый – власть лишь увеличит радиус его влияния. Потому фраза «власть развращает» некорректна. Правильнее: «власть снимает тормоза».

– Можно ли добиться успеха без самодурства?

– Да. Сейчас много говорится о «трансформационном лидерстве» – лидер с высокой эмпатией и низкой враждебностью, способный удерживать власть без жесткости.
Такие лидеры имеют высокий эмоциональный интеллект, способность к саморефлексии, развитые навыки делегирования, устойчивость к неопределенности.
Но этот тип встречается реже, ведь он требует устойчивой зрелой личности и благополучной среды развития. Особенностями такого лидера будет внимание к сотрудникам, здоровая мотивация на выполнение задач, помощь в усилении персонала.

– Дома такие руководители сохраняют «пиджак» и манеру поведения?

– У 60-70% наблюдается феномен «разделение ролей»: дома – мягче, в сексе занимают подчиненное положение (иногда в формате мазохизма). Но если личностные черты уже устоявшиеся и «отлиты в стали» (например, нарциссические), то стиль переносится и в семью.

Многим «домашний режим» даже не удается запустить – структура личности слишком ригидна – человек крайне негибок в мыслях, убеждениях, реакциях и поведении.

«Мужчины демонстрируют прямую агрессию, женщины — контролирующую микроменеджерскую стратегию»

– Различаются ли психологически успешные мужчины и женщины-руководители?

– Различия больше связаны с социальными ожиданиями, чем с биологией, хотя и она играет роль. Все-таки тестостерон выше у мужчин, а вот у женщин повышение тестостерона может приводить к снижению агрессивности или вообще никак не влиять на этот компонент.

Женщины, обладающие теми же доминантными чертами, подвергаются большему внешнему давлению и чаще маскируют жесткость. Потому мужчины чаще демонстрируют прямую агрессию, а женщины — контролирующую микроменеджерскую стратегию (стиль напряженного контроля). Женщины чаще испытывают двойное давление: «будь сильной, но не слишком сильной». Исходные механизмы схожи, но форма выражения – разная.

– Сколько примерно самодуров среди мужчин и женщин-руководителей?

– К каждому можно найти подход и способы эффективного взаимодействия, а если не получается – валить оттуда, чтобы не «выгореть» самому. В исследованиях по «деструктивному лидерству» мужчины демонстрируют самодурство примерно в 2-3 раза чаще, чем женщины. Однако это больше по косвенным показателям: доминантность и ригидность выше у мужчин-руководителей, ведь им «разрешено» быть жесткими.

– Вы уже упоминали о стереотипизации женщин-руководительниц…

– Да, женская решительность воспринимается как «агрессия» в разы чаще. То, что у мужчины называют «решительностью», у женщины называют «жесткостью»; то, что в мужчине считывают, как «лидерскую силу», в женщине – как «характер сложный». Это культурная и нейропсихологическая настройка или предубеждение, а не особенности личности.

– Как выстраивать отношения с «трудным» начальником?

– Эффективны три основных подхода: структурирование общения (минимизация эмоций, максимум конкретики), установление четких границ и договоренностей («договоренности на берегу» и строгое их соблюдение), а также контроль собственной степени вовлеченности. Снижение неопределенности выступает ключевым защитным механизмом для психики.

– Можно ли перевоспитать самодуров?

– Если вы думаете, что можно изменить другого человека, вы пребываете в очередной иллюзии контроля. Помните выражение: «Хочешь изменить мир, начни с себя». Это многослойное выражение. Подумайте, зачем перевоспитывать «эффективного достигатора» именно вам. Не известно, хочет ли он изменений, ведь это требует мотивации изнутри и кризиса, которого человек еще не пережил. Каждый для изменений должен «дойти до своего дна».

– Как сосуществуют начальники «старой закалки» и молодое поколение с акцентом на личные границы и «экологичное» общение?

– Плохо. Старые стили разрушаются под давлением поколений с высоким запросом на границы. В итоге смешанные коллективы дают постоянный конфликт и существуют по принципу «контрастного душа»: рядом стоит человек, который привык руководить страхом, и сотрудник, который привык жить с границами. Однако результаты увидим позже – через 10-20 лет рынок сам выдавит наиболее токсичные формы, ведь молодое поколение всё чаще голосует ногами.

– Видите ли вы самодурство в частной практике?

– Самодурство – это не клиническая категория, а поведенческий конструкт, который часто приходится наблюдать в самых разных социальных слоях. Клинически такое поведение чаще наблюдается у людей с компульсивными, нарциссическими и тревожно-доминантными чертами. Социальная среда прекрасно демонстрирует дезадаптивные стили без необходимости ставить диагноз.

Самодурное поведение – это не про «злость», а про нарушенную регуляцию, которая обычно проявляется так:

– тревожный драйвер: базовый уровень тревоги у таких людей стабильно высок. Эта тревога не осознается и не признается, потому переводится в напор, директивность, окрики. Агрессия здесь – форма контроля над внутренней нестабильностью, а не стремление подавить других;

– грандиозный перфекционизм: это не аккуратность, а убеждение, что ошибка – катастрофа, а несовершенство – угроза самооценке. Отсюда нетерпимость к чужим промахам и требование абсолютной предсказуемости;

– коллапс саморефлексии: у таких людей снижена способность пересматривать и переосмыслять собственные мотивы и эмоции. Они плохо различают: где их страх, где чужая ответственность, где реальность. Отсюда – резкие перепады тона, нелепые обвинения, уверенность в собственной правоте без какой-либо доказательной базы;

– гиперконтроль как защитный механизм: стремление управлять всем вокруг – попытка удержать иллюзию внутренней стабильности. Человек контролирует пространство, процессы, людей, но фактически пытается контролировать собственные эмоциональные состояния (но даже это не понимает).

Подобное поведение было свойственно Стиву Джобсу. Он контролировал каждую деталь - от шрифта до освещения в магазинах. Когда процессы замедлялись, он резко усиливал давление на команду.

Это классический пример, как внутреннее напряжение (перфекционизм + страх несоответствия собственному идеалу) превращается в тотальный контроль.

Будет уместно вспомнить советского ученого Сергея Королева: документированные эпизоды жесткого требования идеальной точности и отказа принимать даже минимальные расхождения в проектных решениях. Перфекционизм был не эстетическим, а экзистенциальным: ошибка приравнивалась к катастрофе. И это иллюстрирует, как величайшие достижения нередко опираются на невыносимо высокие внутренние стандарты;

– точечная уязвимость: при первом же намеке на критику или неопределенность реакция становится непропорциональной. Это не «характер», а слабая толерантность к фрустрации и низкая дифференциация «я».

Отсюда клинический вывод: паттерн самодурства чаще связан с тревожными расстройствами, обсессивно-компульсивными чертами, нарциссическими защитами и хроническим стрессом. Это не про «плохих людей», а про хроническую аффективную перегрузку, оформленную во властный стиль поведения, который помогает им выживать именно в тех установках и убеждениях, которые сформированы внутри.

Важно различать форму и причину: если рассматривать самодурство как «дурной характер», взаимодействие превращается в борьбу. Если понимать его как тревожно-защитную конструкцию, открывается доступ к работе: нормализация аффективного фона, обучение выдерживанию неопределенности, реструктуризация перфекционизма. Громкие – потому что боятся, строгие – потому что внутри хаотично. Их поведение – не сила, а попытка компенсировать ее отсутствие.

Чек-лист для эффективного взаимодействия

– не примеряйте на себя чужие эмоции;

– поддерживайте максимально структурированные рамки взаимодействия;

– избегайте оправданий и ненужных объяснений, которые другой человек должен был бы понять самостоятельно;

– фиксируйте все договоренности письменно;

– не стремитесь понравиться – это неэффективно;

– минимизируйте собственное эмоциональное вовлечение.