Директор театра кукол: «Кукла может всё, кроме одного»

 «Город небольшой, приходится постоянно обновлять репертуар новыми постановками»

– Недавно театр получил новое здание. Что в связи с этим изменилось в работе театра?

– Задачи не изменились, потому что в прошлом здании было 150 мест. Конечно, сцена другая, зал другой – к этому надо приспосабливаться: сейчас не можем много разных спектаклей играть.  На самой сцене нет заднего «кармана», нет кулис.

Сейчас проблема еще в том, что некуда девать декорации. У нас 75 спектаклей в репертуаре, и это не только декорации, но и куклы, костюмы. Все надо куда-то складывать, а здесь хранить их негде – не предусмотрены были склады. Потому эту проблему надо решить. В остальном все слава Богу, потому что театр должен стоять отдельно: он не должен находиться в школе, в детском саду. То, что нам дали здание, – это здорово. Теперь мы можем сами себя регулировать. Когда площадка была в школе, приходилось подстраиваться, потому что там общие коммуникации, а режим работы с соседними муниципальными учреждениями был разный.

– Как сегодня формируется репертуар театра?

– Театр всегда работал с младшими школьниками и дошкольниками, однако с самого начала ставил и спектакли для взрослых. Потом от этого отказались – труппа изменилась: уехали артисты, главный режиссер. Когда я стала руководителем, мы набирали с улицы актеров, обучали их в профессиональных театральных вузах. И, конечно, сначала формировали репертуар для малышей. Постепенно стали вновь обращаться к взрослым темам благодаря работе с режиссером Ильгизом Зайниевым.

Первый наш с ним спектакль «САК-СОК» был номинирован на российскую национальную театральную премию «Золотая маска» в 2017 году.  Сейчас популярностью пользуется спектакль «Кроткая» по Достоевскому, мы много ездили с ним по России. В марте прошлого года он вошел в число 100 лучших постановок проекта «Золотой фонд театральных постановок России», который был инициирован Союзом театральных деятелей России.

Следуя Указу Президента об «Основах государственной языковой политики Российской Федерации», мы решили еще более активно работать со школьной программой, и начали рождаться такие спектакли, как «Каштанка», «Нос», «Серая шейка».  Сейчас в планах «Алые паруса», «Чук и Гек», «Филиппок» Льва Толстого. Однако Малыши – наше все. А куда им еще пойти? К нам даже приходят беременные мамы и говорят: «Я смотрю спектакль, а он там радуется».

– Как распределяется зрительский спрос между русскоязычным и татароязычным репертуаром?

– Когда создавался театр, набиралась татарская группа. Потом штат сократили, и образовалась смешанная группа. Тогда остались человека три-четыре, кто говорит на татарском. Нужно, чтобы были люди среди кукловодов, кто правильно говорит на языке. Сейчас у нас осталось две актрисы, кто свободно изъясняется на татарском, и одна-две, кто может выучить язык и более-менее сносно говорить. Когда распределяем роли, на них ложится основная языковая нагрузка, другим достаются односложные фразы. Поэтому мы мало ставим и играем спектакли на татарском языке, в нашем исполнении  они не особо не востребованы: можем выехать их сыграть, если пригласят на национальный фестиваль или в школах в дни родного языка. Мы будем думать о том, как решить этот вопрос и привлекать людей.

– Учитывая стереотип о театре кукол как о пространстве исключительно для детей, удается ли вам привлекать взрослую аудиторию?

– Это дается очень сложно. Как в свое время сказал мне Ильгиз Зайниев: «Играйте, приглашайте, бесплатно зовите». Из-за того, что у нас здесь нет репетиционного зала, постановки для взрослой аудитории мы играем редко. Например, для «Кроткой» я должна освободить зал на неделю. Время уходит на монтаж декораций, только установка света света занимает целый день, еще репетиции – 2-3 дня.  Если бы был отдельный репетиционный зал, мы могли бы ставить спектакли для взрослой аудитории почаще. Поскольку город небольшой, приходится постоянно обновлять репертуар новыми постановками: по государственному заданию должно выходить шесть новых работ в год, а  это – репетиции, на сцену ложится дополнительная нагрузка по времени. Также ежегодные гранты –  это еще два-три дополнительных спектакля,  а в труппе 10 человек.

«Кукла может все. Единственное, она не может убивать»

– В чем заключается специфика театра кукол по сравнению с драматическим театром?

– Во время обучения на артиста театра кукол студент дополнительно изучает кукловождение. В остальном все актеры обязаны владеть и голосом, и пластикой, и речью. Кукольник – профессия более сложная, потому что важно, чтобы зритель не видел актера во время его манипуляций – у него нет такой функции. Это мастерство, когда вы видите только куклу и не замечаете артиста.

– Что кукольная форма придает произведениям, изначально для кукол непредназначенных?  

– Кукла может все. Единственное, она не может убивать – это табу в любом театре кукол. Также в драматическом театре необходимо набрать актеров под каждую роль в произведении. В театре кукол достаточно двух артистов – они ведут весь спектакль, только кукла меняется. Однажды в одном театре кукол режиссер дал каждому артисту по роли, и они сидели с куклами. Люди спросили: «Зачем он кукол им дал? Играли бы тогда живым планом». Постановщик развел театр кукол как драматический – в этом смысла нет, хотя и здесь уместен живой план. Например, у нас в спектакле «История о Золушке» актеры работают и «живым планом», и  куклой.

«Дефицит есть всегда: особая проблема с нехваткой мужчин»

– Испытывает ли театр дефицит кадров?

– Безусловно. Нередко это связано с тем, что актеры учатся в нашем театральном училище, и дальше уезжают в Москву и Санкт-Петербург. Получается, деньги и силы потрачены, а в театр люди не приходят. Например, мы набирали целый курс артистов-кукловодов, и когда студенты закончили обучение, часть людей разъехалась, потому что по договору необходимо было обеспечить их жильем.  Город этого предоставить не смог, мы со своей стороны – тоже, потому как всем оплатить квартиры неподъемно. Поэтому дефицит есть всегда: особая проблема с нехваткой мужчин. Может, считают несерьезной эту профессию.

– В чем для театра кукол заключается проблема с «Пушкинской картой»?

– По ней билеты покупают в основном молодые родители до 22 лет. У нас мало репертуарных спектаклей с четырнадцати лет, а для детей младше государственная программа недоступна. Подростки к нам  по «Пушкинской» не идут. Я бы предложила сделать карту до четырнадцати лет – надо приучать малышей ходить в театр. У нас больший процент постоянных зрителей, «новой крови» мало приходит, потому как многие не привыкли проводить время в театре, и расположить человека во взрослом возрасте уже сложно. 

– Были ли мысли переквалифицироваться в ТЮЗ, чтобы привлечь больше аудитории?

– Я в этом смысла не вижу, потому что у нас в городе два профессиональных театра, два частных, любительских, которые работают с подростками и молодежью. Конечно, у нас есть спектакли с живым планом формата ТЮЗа, но все равно кукла должна присутствовать на сцене. Может, что-то попробовать можно, но полностью переквалифицироваться нет смысла. Наша первоочередная задача – обеспечить малышей театральными постановками.

Также по теме: «Каждый город счел бы за честь иметь автозавод: День машиностроителя в Челнах